Параллель

2 Июля 2021

Какая первая ассоциация приходит в голову современному, образованному человеку при словосочетании «Ближний Восток»? В большинстве случаев – это война. Такая грустная, ассоциативная параллель оправданно имеет свой стереотип. И если проводить экспертный анализ, этот регион заслуженно называют одним из самых опасных и непростых на Земле, как и сами военные конфликты, которые он переживает из поколения в поколение.

Среди ближневосточных государств выделяется одно крохотное, но не менее значимое, чем весь регион в целом – Израиль. Святая земля взяла на себя удар самого затяжного конфликта Нового времени: арабо-израильского.

Чем он уникален и чем подобен и отличен от других сопротивлений и войн в своём регионе? Какова его природа и насколько относительны его особенности?

Дабы детально разобраться в схожести и различии арабо-израильского конфликта от других противостояний на Ближнем Востоке – следует применить сравнительный метод анализа.


По признаку и подобию:

Исторические события прошлого свидетельствуют о том, что арабо-израильский конфликт и современная война между суверенным государством Израилем и группировками ХАМАС и Исламский джихад, признанными террористическими – имеют разную природу и характеристики. С точки зрения международных отношений, первое – конфликт цивилизаций: территориальный и идеологический. Второе – локальная война между Армией Обороны Израиля на территории своего государства и палестинскими террористами в Секторе Газа. Эта современная часть противостояния является эволюционным продолжением всего конфликта, но разделяет приоритеты двух сторон на «до» и «после»: например, если с 1948г. Израиль воевал за и ради своего права на существование в мире, то с момента захвата власти в Газе ХАМАСом в 2007г., приоритетом военных действий со стороны Израиля является оборона государства и граждан. Потребность «доказывать» сменилась устойчивой политикой безопасности, и хоть сегодня Израиль может позволить себе такую роскошь, как развитый оборонный сектор, именно такого рода «многоуровневость» присуща затяжным ближневосточным противостояниям. В те времена, когда Израиль воевал с Египтом, мало кто мог подумать о потенциальной угрозе Газы, которая к тому времени еще управлялась легитимной властью в государстве. Похожая ситуация прослеживалась и в Ираке: в 2003г. основной угрозой для государства была американская армия, но мало кто делал упор на потенциальную угрозу террористических ячеек, которые не были столь явными и активными в годы правления Саддама Хуссейна. Смена военных акторов несёт за собой эскалацию конфликта. Это и есть «многоуровневость» проблем Ближнего Востока – подавление одной угрозы несёт в себе рождение новой. Так образуется несколько уровней проблемы, которые тормозят мирные процессы в дипломатии и благосклонность местного населения и представителей местной власти.

Отсюда прослеживается вторая схожесть всех ближневосточных противостояний с арабо-израильским: постоянная угроза терроризма среди мирных жителей. Дестабилизированная обстановка во многих государствах в регионе породила благоприятную почву и обстоятельства для развития террористических организаций, что, в свою очередь, утяжеляет решение конфликтов. И даже если угроза неочевидная (например, перманентные атаки террористов-одиночек на солдат ЦАХАЛа в районах КПП и на границе с Восточным Иерусалимом), она также является связующим звеном всех трудностей в регионе.

В каждом государстве на востоке, где протекают войны, обязательно образуется некая конкуренция среди террористических организаций. Палестино-израильский конфликт не исключение: ХАМАС и Исламский джихад регулярно борются за симпатии среди палестинцев.

«Полифакторность» также является особенностью всех войн на Ближнем Востоке, в том числе и в Израиле. Было бы опрометчиво ограничиваться одной лишь Арабской весной, как источником появления целого комплекса противоречий внутри общества. Несомненно, события 2011г. способствовали трансформации политических и идеологических интересов в ряде арабских государств, но они лишь усилили уже существующие внутренние разногласия.

Также и в нынешнем палестино-израильском конфликте, с самого начала его появления, существует целый вектор вопросов, в которых по сей день нет реальной перспективы добиться консенсуса. И если военные действия двух и более суверенных государств – это дипломатическое дело и международная сфера интересов, то противоборство террористических группировок с одним мощным ближневосточным государством – исключительно личный вопрос, по мнению большинства международного сообщества. Потеря интереса мировых акторов к локальным войнам ведёт к тупику их решений на международном уровне.

Другая особенность заключается в том, что весь Ближний Восток (и, в особенности, Израиль) представляют собой уникальный плацдарм для реализации военной мощи. В силу стратегического расположения, географического и в конце, цивилизационного. Начиная, условно от Ливии, и заканчивая Афганистаном: часть северной Африки, территории Аравийского полуострова и выходы в дальнюю Азию являются самым лакомым куском в призме интересов всех развитых государств. Противоречивая конъюнктура власти и общества, «рассадник» террористических группировок, жёсткие, консервативные законы и тесная связь государств с религией позволяют представлять западному миру Ближний Восток и его внутренние, региональные конфликты с самых разных сторон. И пускай арабо-израильский конфликт, возможно, уже прошёл свою пиковую фазу актуальности, - интерес к нему, как и к остальным ближневосточным войнам, никогда не утратят государства, ресурсы которых зависят от этого региона.


По ту сторону истории:

Говоря о различиях текущего палестино-израильского конфликта и других локальных столкновений в регионе, необходимо отметить, что все они относительны и поддаются субъективному анализу: например, никогда на территории Израиля правительством не применялось химическое и биологическое оружие по отношению к местному населению и не проводились никакие этнические чистки. Яркий контрпример: военные действия в Сирии или Ираке. Однако, ХАМАС на территории Газы использует гражданских лиц в качестве «живого щита». Как и в примере с Сирией или Ираком, местное население с их стороны не может быть обеспечено безопасностью от действий собственных властей, но ключевое отличие в том, что в арабо-израильском конфликте эти методы не являются подходом к решению или эскалации конфликта, и даже не манерой запугивания. Представители израильского военного штаба, какими бы ни были жёсткими в своих действиях – имеют гуманный подход и не станут массово истреблять гражданский, арабский сектор лишь за его этническую принадлежность. И именно данный подход существенно выделяет Израиль среди других ближневосточных государств.


Однако, среди ключевых отличий необходимо выделить следующие:


Инициатива в провокации.

С началом 21 века эра классических войн за территории преобразуется в локальные противостояния двух и более сторон конфликта. Особенность палестино-израильских столкновений заключается в однобокой инициативе террористов целенаправленно обстреливать города и населённые пункты Израиля. То есть их основная цель – нанести как можно больше материального ущерба и жертв среди мирных жителей.


Война цивилизации и идеологии.

И здесь речь не об архаичной идее как таковой, в духе «два государства в одном», а о том, что обе этнические группы, как еврейская, так и арабская, прошли свой долгий путь эволюции: сознания, мышления, труда, истории, и в конец, национального развития (и здесь евреи имеют внушительный опыт), образовали отдельные цивилизации, со своими ценностями, уставами и характером мышления. Настолько же разные, как западная демократия, под лозунгами которой американцы вошли в Багдад в апреле 2003г. и присущий востоку строгий консерватизм, который их встретил. Это две несовместимые параллели взглядов. В арабо-израильском конфликте же самая большая история эволюции этнического самосознания и самоопределения.


Отсутствие острого религиозного тона.

Хоть некоторые специалисты ближневосточного направления склоны считать, что арабо-израильский конфликт частично базируется на религиозной почве, она всё же не является таким прочным фундаментом разногласий и поводом для войны, как например, постоянные столкновения суннитов и шиитов. Вопреки тому, что оба ответвления относятся к одной религии – исламу, на их фоне было немало кровопролитных, региональных войн. В Израиле около 20% жителей – мусульмане. Ничто не мешает им сосуществовать с израильтянами-евреями и различными национальными меньшинствами в государстве. Периодические столкновения полиции и арабскими радикалами на территории или вблизи мусульманских святынь, как например Аль-Акса, скорее инструмент влияния, чем базис самого конфликта, чего нельзя сказать про остальные государства на Ближнем Востоке.


Отсутствие устоявшихся в сознании идейных лидеров.

В истории государств региона есть и были политические лидеры, которые сформировали целую культуру войны. Характерный пример: Саддам Хуссейн, правление которого ознаменовалось тремя военными конфликтами. Довольно часто такие предводители государств формируют вокруг себя культ личности и являются примером для подражания для своего народа. Если говорить о современном палестино-израильском противостоянии и о Секторе Газа непосредственно, исторические рамки и другие факторы не позволяют сегодня выделить единого, ключевого лидера в глазах палестинского народа. Ещё до образования Газы, как части палестинского анклава, главным «освободителем» в глазах палестинского народа был Ясир Арафат. Однако с захватом власти ХАМАС, не только геополитика ощутимо меняется, но и сама идеология и тактика ведения войны с Израилем. Идея исламизма и антисемитского террора воспринимается палестинцами Газы как единственная, правильная стратегия. Беспрерывная, внутренняя конкуренция ХАМАС и Исламского джихада привела к отсутствию постоянных лидеров в секторе на том уровне влияния, на котором они могут быть в других ближневосточных государствах: формула "культуры войны" заменяется формулой терроризма.


Недопустимость военной интервенции.

Мировое сообщество и страны-партнёры Израиля заинтересованы в том, чтобы не допустить переход палестино-израильского противостояния, как локальной войны, в серьёзный региональный или международный конфликт, (события времён войны Судного дня). Очевидно, что террористы Газы несут угрозу национальной безопасности Израиля, и на сегодняшний день нет перспектив эскалации конфликта за пределами еврейского государства без активного участия извне (!). Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган неоднократно выражал абсолютную поддержку действиям ХАМАС, а в последнее время его риторика вовсе показывает готовность военного вмешательства на территорию Израиля. Насколько реальна и допустима угроза военной интервенции в обозримом будущем – вопрос открытый и спорный. На текущий момент, в период военных операций на территории Газы, в отличии от многих ближневосточных конфликтов, не проходила ни одна международная военная кампания в форме вмешательства.


Влияние арабской весны.

Последствия арабской весны, очаг которой пришёлся на 2011г., неожиданным образом не отразились на палестино-израильском конфликте так ощутимо, как, например, в соседней Сирии или Ливии. На территории ПНА проходили перманентные столкновения и демонстрации в поддержку Туниса и Египта. Палестинцы требовали объединения ФАТХа и ХАМАСа, интересы которых идут вразрез друг с другом, а также, безуспешно добивались улучшения внутренних условий для жизни в анклаве. Протесты были подавлены палестинскими властями и не привели к полноценной смене власти, в отличие от Туниса, Йемена, Ливии и Египта.


Отголоски прошлого


Систематический провал мирных переговоров в вопросе урегулирования арабо-израильского конфликта ввёл международную общественность в состояние лицемерного безразличия и постоянной и необоснованной критики израильской обороны. Полвека лидеры ведущих держав и состав дипломатических корпусов находились в поиске удовлетворяющих альтернатив в то время, как на палестинских территориях происходила уверенная стратегическая перестройка. Она привела палестинцев к отчаянной поддержке ХАМАСа и ряду террористических организаций. Весь мир по сей день ищет консенсус там, где он уже не уместен. Современные военные операции ЦАХАЛа в Секторе Газа - больше не являются частью войны на Синайском полуострове. Египет теперь не враг номер один, а государство, управляющее переговорной группой по урегулированию палестино-израильского конфликта. Кто бы мог представить такую расстановку интересов еще 50 лет назад?

Текущая война между Сектором Газа и Израилем и форма арабо-израильского конфликта 21 века имеет ещё больше различий, чем всё палестино-израильское противостояние и другие ближневосточные конфликты, но никак не исключает его особенность и значимость для региональной безопасности, как и для Ближнего Востока, так и для всего мира.


Влада Гольдштейн
«Мировое Сообщество»
Тель-Авив, Израиль

Если Вы желаете оказать нашему изданию посильную материальную помощь, нажмите кнопку «Поддержать журнал», которую Вы увидите ниже, пожертвовав сумму, которую Вы посчитаете нужным. Благодарим заранее!
Поддержать журнал
ДЛЯ РАСПРОСТРАНЕНИЯ ПУБЛИКАЦИИ ПО СОЦИАЛЬНЫМ СЕТЯМ, ЖМИТЕ НА ЭТИ ЗНАЧКИ



Текст сообщения*
Загрузить изображение