Источник картинки (не коммерческое использование)

Мира Гринштейн родилась, выросла и прожила всю сознательную жизнь в Одессе. Это важное уточнение, потому что если вы не одессит, то никогда не поймёте, как можно иронизировать над собственной жизнью, одновременно вытирая слёзы. Мира это умела. Она писала романы, которые переворачивали душу, получала гонорары, от которых у её редактора случалась икота, и отвергала состоятельных кавалеров с такой грацией, что те ещё и спасибо говорили.

В личной жизни у неё сложилась классическая одесская трагикомедия в трёх актах. Акт первый: любовь. Ещё при СССР, молодой инженер Николай из Калуги, попавший в Одессу по распределению, покорил её сердце цитатами Блока и умением менять прокладки в кранах. Сыграли свадьбу, родили двоих детей. Десять лет Мире казалось, что она в сказке. Акт второй: превращение принца в тыкву. Николай вдруг стал грубым, полюбил зелёного змия и однажды заявил с порога: «Уходи от меня прочь, жидовское отродье! И свой жидовский выводок забирай! Даже твой жидовский хлеб мне поперёк горла!»

Мира не стала выяснять отношения. Она собрала детей, документы и ушла к родителям, прихватив на прощание любимую кружку Николая с надписью «Лучший папа». Кружку она разбила во дворе.

Дальше — классика. Бывший муж бросил все деньги к ногам новой пассии. Её ноги росли "от ушей". А запросы были сопоставимы с бюджетом небольшого государства. Девушка высасывала из него финансы с интенсивностью голодной пиявки, а когда он иссяк, то быстро переключилась на следующего «спонсора», оставив Николая с инсультом, парализованным и абсолютно одиноким.

За ним ухаживали только его дети — те самые, которых он назвал «жидовским выводком». Мира навестила его только один раз. Вошла в палату, посмотрела на бывшего, который не мог ни пошевелиться, ни слова вымолвить, и сказала:

— Видишь, Коля, как бывает? Ты нас на улицу вышвырнул, назвал меня отродьем, а в тяжёлый момент рядом опять я и те-самые жидовские дети. Ирония судьбы?

Николай замычал, поскольку говорить уже не мог, а по его щеке скатилась крупная слеза. Мира вздохнула, поправила ему подушку и ушла. Больше она к нему не приходила. Не из злости — просто ей было уже всё равно. Как сказала её бабушка Рахиль: «Мирочка, когда мужчина называет тебя отродьем, он сам превращается в отростье. А отростье — это такой сорняк, который не едят даже козлы».

Прошли годы. Дети выросли, Мира полностью ушла в литературу, написала бестселлер «Как пережить развод, если ты еврейка, а твой муж — антисемит из Калуги». Книгу раскупили за три дня. Предложения руки и сердца сыпались на Миру, как конфетти на карнавале. Она всем вежливо отказывала. Зачем ей муж? У неё есть ноутбук, кофе с молоком и право писать то, что она хочет.

Но в 2025 году объявился особо настойчивый экземпляр. Николай Клоповской. Тоже некогда родившийся в Калуге, если верить паспорту. Видимо, у Миры была кармическая связь с этим именем и этим городом. Новый Николай считал себя неотразимым Доном Жуаном, перед которым не устоит ни одна женщина. Он не читал книг Миры, не знал её истории и, главное, не понимал, что перед ним не просто женщина, а памятник самой себе в граните с ироничным прищуром.

Решив действовать напролом, он купил бутылку коньяка (специально самую дешёвую, чтобы не разориться). Хотел купить и цветы, долго выбирая те, которые подвяли, но продавались с хорошей скидкой. Так и не выбрал. А затем с мыслью «Сейчас или никогда!» он бодро зашагал в старый город, к дому Миры.

Мира открыла дверь, увидела его, бутылку и её бровь поползла вверх.

— Николай, ты с ума сошёл? Забыл, что я вообще не пью алкоголь?

— Так это я для себя, — бодро ответил он, проходя в комнату и ставя коньяк на стол.

Он начал пить прямо из горла, почти не закусывая, чтобы набраться храбрости. И набрался достаточно быстро. Через полчаса Николай уже оказался в том состоянии, когда думается, будто ты способен свернуть горы но на самом деле не можешь даже попасть ногой в собственный тапок.

Он встал, качнулся, опёрся на стул и выдал заплетающимся языком:

— Мира... Я решил на тебе жениться!

Мира посмотрела на него с искренним любопытством.

— Коля, с чего это вдруг? И что значит решил? А моё мнение тебе не интересно? И вообще, ты завтра будешь помнить, что сегодня сказал? Зачем было так набираться?Как ты теперь добираться домой собраешься?

— Я на тебе женюсь потому что решил: ты мне подходишь. И теперь я остаюсь здесь! - торжественно подытожил он.- Навсегда!

Мира вздохнула, как учительница перед двоечником:

— Извини, Коля, но замужество в мои планы не входило. И потом, такие вещи не делают по пьяни. Ты проспишься и будешь краснеть.

Тут Николая словно подменили. Он побагровел так, что стал похож на спелый помидор, который обидели.

— Да как ты смеешь так со мной?! — заорал он. — Я тебе предложение делаю, а ты...

— Коля, без обид, но тебе правда пора, — спокойно сказала Мира.

Он встал, шатнулся, запнулся о собственные ноги и рухнул на пол, больно ударившись головой о ножку стола. Поднялся, потирая шишку, и посмотрел на Миру с такой ненавистью, будто она лично вылила на него ведро помоев.

— Это всё из-за тебя! — закричал он, размахивая руками. — Ты меня унизила! Но я в долгу не останусь! Скоро в Одессу русские придут, так я первым к ним примкну! Я лично тебя повешу на городской площади, как недобитую бандеровку!

Мира рассмеялась. Громко, искренне, от души.

— Коля, ты гений! — сказала она, вытирая слёзы. — Ты пришёл свататься к одесской еврейке, а когда получил отказ, пригрозил повесить её как бандеровку. Это же просто эталон логики! Ты настоящий патриот, я и не знала, что Калуга порождает столь неподражаемые таланты!

Николай хлопнул дверью так, что та чуть не слетела с петель, и выбежал в подъезд. С лестницы донеслись звуки его эпичного падения, отборный десятиэтажный мат и победный клич:

— Я с тобой ещё разберусь, бандеровка! Сам лично тебя повешу!

Мира подошла к окну, посмотрела, как он, спотыкаясь, выбегает из подъезда и, уже будучи на улице, снова падает в куст. Она допила свой чай, села за ноутбук и начала писать новый роман.

«Он пришёл, чтобы сделать меня счастливой, а закончил тем, что пообещал повесить. Это не любовь, это комедия. Но комедия — это когда смешно. Трагедия — когда смешно, а потом грустно. А мне очень смешно и совсем не грустно. Значит, я всё делаю правильно», — написала она.

И закрыла ноутбук.

На следующее утро ей позвонил Николай. Голос у него был сиплый, больной, в трубке слышалось покаянное мычание.

— Мира, я вчера... это... извини... я не помню ничего. Я перебрал. Меня вчера соседи из куста вытаскивали. Ты прости дурака.

— Коля, — сказала Мира ласково, — ты бы ещё вспомнил, что меня бандеровкой назвал. И самолично повесить обещал.

— Я?! — ужаснулся он. — Господи, что ж я такое нёс...

— Ничего, — усмехнулась Мира. — Ты просто настоящий патриот. Каждый уважающий себя мужчина, получив отказ, должен пригрозить своей возлюбленной политической расправой. Это всегда добавляет во всё неповторимый шарм. Не знал?

Она положила трубку, налила себе кофе и улыбнулась.

В её жизни было два Николая. Один назвал её отродьем и потом умер в одиночестве, едва успев перед смертью попросить прощения у ухаживающих за ним детей Миры. Второй назвал её бандеровкой и упал в куст, обещая повесить. И если первый был трагедией, то второй — просто анекдотом. А анекдоты, как известно, любят рассказывать за ужином.

Мира Гринштейн ужинала одна, с книгой и чашкой чая, и была абсолютно счастлива. Потому что лучший мужчина в её жизни — это её собственный талант. Он не пьёт, не предаёт, не обещает никого повесить и всегда вовремя сдаёт рукопись в печать.

Автор: Дмитрий ДАРМОДЕХИН