НАШИ ЛИТЕРАТОРЫ

СОН В РУКУ ИЛИ МЕСТЬ ОЛИВЬЕ

10 Июля 2026
СОН В РУКУ ИЛИ МЕСТЬ ОЛИВЬЕ


Михалыч был не просто полицейским — он был живой легендой отдела по борьбе с особо тяжкими обедами. Три десятка лет он нёс службу, как говорится, «не щадя живота своего», который, собственно, и стал его главным вещественным доказательством. Живот рос, как инфляция, а с ним — и аппетиты.

В этот день судьба (в лице вечно благодарного бизнесмена Козявкина) зазвала Михалыча в ресторан. Халява была настолько жирной, что у Михалыча от восторга задергался глаз. Он уничтожил три порции утки, ведро оливье и запил всё это коньяком «Наполеон», который, судя по тому, как его потянуло в сон, был не Наполеоном, а его уставшим генералом.

— Михалыч, это вам, за крышу, — прошептал Козявкин, впихивая в карман пухлый конверт.

— Какая крыша? — икнул Михалыч. — Я, блин, фундамент!

Но тут часы на башне пробили 14.15. Совещание! Начальник! Михалыч резко вспомнил, что он не просто обжора, а полковник. Он вылетел из ресторана, вписался в дверной косяк, выругался на косяк (за его кривизну) и помчался в главк.

В актовом зале яблоку было негде упасть, но Михалыч, обладая габаритами небольшого броневика, продавил себе место в третьем ряду. Генерал на сцене вещал про образцовую раскрываемость, которая росла только на бумаге. Михалыч слушал, слушал, и веки его, отягощённые уткой и коньяком, сомкнулись.

Храпел он профессионально — с присвистом и подвыванием, но сидящий рядом капитан пихнул его локтем и зашипел. Михалыч перестал храпеть… и начал пахнуть.

Это был не просто запах. Это был химический вызов. Смесь старого коньяка, ресторанной утки и многолетнего служебного рвения. Запах был такой плотный, что сосед слева начал таять — сначала испарились его усы, потом он сам тихо сполз под стул и уполз в коридор на четвереньках.

Вдруг Михалыч резко встал. Глаза его были открыты, но смотрели в вечность. Правая рука взметнулась вверх и начала совершать вращательные движения, будто он выкручивает невидимую лампочку или ищет ручку газа в космическом корабле.

Майор Петренко сзади, мужественный человек, переживший две войны и три развода, осторожно тронул полковника за плечо.

— Товарищ полковник… Что Вы хотите сделать?

Михалыч резко, с утробным хрустом, обернулся. Белки его глаз были вытаращены до такой степени, что казалось, сейчас они ускачут в разные стороны.

И, глядя на майора с абсолютной серьёзностью человека, решающего глобальный вопрос бытия, Михалыч рявкнул на весь зал:

— Хочу спустить воду в унитазе, но никак не найду ручку!

В зале повисла мёртвая тишина. Генерал на сцене подавился микрофоном. А Михалыч, так и не найдя заветную ручку, сделал шаг вперёд, споткнулся о собственный живот и рухнул, накрыв собой три ряда кресел.

Позже в рапорте майор Петренко написал: «Полковник проявил инициативу в решении сантехнических вопросов, но ввиду отсутствия объекта применил себя к месту дислокации». На том и порешили. А конверт от Козявкина до сих пор ищут. Говорят, он утонул в оливье.


Автор: Дмитрий ДАРМОДЕХИН


Если Вы желаете оказать нашему изданию посильную материальную помощь, нажмите кнопку «Поддержать журнал», которую Вы увидите ниже, пожертвовав сумму, которую Вы посчитаете нужным. Благодарим заранее!
Поддержать журнал
назад »
ДЛЯ РАСПРОСТРАНЕНИЯ ПУБЛИКАЦИИ ПО СОЦИАЛЬНЫМ СЕТЯМ, ЖМИТЕ НА ЭТИ ЗНАЧКИ


Оставить комментарий:

Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение